Педагогический сдвиг1

Именно после вечера 24 января 1928 года Самуил Маршак, вероятно, предложил обэриутам сотрудничать в Детгизе2. Он с прозорливостью гения сумел понять, что их поэтическое творчество, рожденное из зауми и сдвига, может отвечать прихотливым детским потребностям, связанным с игрой. В письме 1962 года Маршак поднимает вопрос о важности зауми, «которая составляет существенный элемент детских стихов, песен и т. д.»3.

Однако сформулировать тезисы, существенно повлиявшие на поэзию для детей советского периода, смог Корней Чуковский в книге «Маленькие дети» (1928)4, которая впоследствии, в сильно измененном виде, получила известность под названием «От двух до пяти». Здесь он отмечает, что дети часто придают большее значение звучанию и ритму, нежели смыслу читаемого. Значительная часть ремарок о детском творчестве, сделанных Чуковским, могла бы фигурировать в тезисах декларации Крученых5. Писатель, например, указывает на продуктивное использование суффиксов и уменьшительных народного происхождения («молоток-колоток») и на создание новых слов («часы часыкают»); он упоминает и о связи между словом и действием («действенность»), о «скрытой энергии», содержащейся в слове, о важности ритма и повторений, короче говоря, о всех тех приемах, с помощью которых появляется возможность преодолеть произвольный характер знака, выражаясь соссюровским термином. Он настаивает на том факте, что слово воспринимается ребенком как нечто конкретное, — характеристика, являющаяся краеугольным камнем обэриутской поэтики: «Слово часто имеет в сознании ребенка такой же конкретный характер, как и та вещь, которую оно обозначает. Оно, так сказать, отождествляется с вещью»6.

Насилия, совершаемые над семантикой («нелепицы»), также во вкусе детей. Чуковский приводит те народные песенки для детей, персонажи которых могут ездить на ком угодно, кроме лошади, — тема, встречающаяся в тексте Хармса «Лапа» (1930)7. Это, по мнению Чуковского, доказывает, что ребенок считает нормой то, что для других является ненормальным. Писатель настаивает на том, что с помощью этого нонсенса ребенок учится понимать окружающий его мир, так как, играя с понятием, он невольно усваивает его. Эта «страсть к разрыванию связей между предметами» доказывает, что «нелепицы усиливают в ребенке ощущение реальности»8.

Таким образом, Чуковский проповедует отказ от дидактизма, для которого еще настанут светлые деньки в эпоху, когда пятилетний план станет привилегированной темой и когда литература для детей должна будет подчиняться требованиям социальных заказов в ущерб работе над языком и теми возможными комбинациями, которыми он обладает. По этому поводу высказался А. Бармин за несколько месяцев до закрытия Детгиза и первого ареста Хармса в сборнике, которому покровительствовал сам Анатолий Луначарский: «Хармс, опираясь на детское творчество, нашел те условия, в которых слова и способы соединения слов входят в сознание с наибольшим эффектом»9.

Слова, так же как и звуки, их составляющие, похожи на кубики, которые можно складывать различным образом во времени и пространстве, создавая новые и неслыханные комбинации, — явление, названное Анатолием Александровым «калейдоскопичностью»10. Здесь легко узнаются тезисы Крученых о фактуре, в которых речь шла как раз о «делании» и «расположении».

Этот принцип целиком применим и к поэзии Хармса, обращенной к молодому поколению11. Основанные на фонетическом повторении и выстукивании и часто, по словам Чуковского, хореические12, эти стихи являются игрой, к которой ребенок должен присоединиться физически. Чтобы убедиться в этом, достаточно увидеть ребенка, слушающего или произносящего знаменитый «Миллион» (1931):

Шел по улице отряд
сорок мальчиков подряд
раз
два
три
четыре и четыре на четыре
и четырежды четыре и еще потом четыре13

По мере чтения ребенок все более и более возбуждается, выстукивая слова. И становится понятным, что для писателя не столь важно воспевать энтузиазм юных пионеров, сколь без конца играть, повторяя звуки /ч/, /т/, /р/. Позволим себе улыбнуться, читая Б. Бегака, написавшего (в 1936 г.: стоит ли говорить, какая это была помойка), что «Эти стихи и дидактичны, и забавны, и действенны, и полны социального смысла»14. Но, быть может, в этом есть свой резон, только в другом, «неблагонамеренном» смысле.

Тот же комментарий можно было бы сделать и к знаменитому «Иван Иваныч Самовар» (1928), в котором царит повторение, подчиняя себе все остальное:

Иван Иваныч Самовар
был пузатый самовар,
трехведерный самовар.
В нем качался кипяток,
пыхал паром кипяток,
разъяренный кипяток,
лился в чашку через кран,
через дырку через кран,
прямо в чашку через кран15.

Стихотворение продолжается в том же темпе: все члены семьи пьют чай, но, когда очередь доходит до маленького Сережи, выясняется, что он опоздал и самовар пуст:

Наклоняли, наклоняли,
наклоняли самовар,
но оттуда выбивался
только пар, пар, пар.
Наклоняли самовар,
будто шкап, шкап, шкап,
но оттуда выходило
только кап, кап, кап16.

В последнем четверостишии звучит мораль: самовар Иван Иваныч ничего не дает опоздавшим. Но эта мораль настолько втягивается в хореический ритм стихотворения, что полностью освобождается от «воспитательного» значения и сводится лишь к тем «кап, кап, кап», которые выпускает Иван Иваныч. Заканчивая эту тему, возьмем еще одно стихотворение — «Тигр на улице» (1936).

Я долго думал, откуда на улице взялся тигр.
Думал — думал,
Думал — думал,
Думал — думал,
Думал — думал,
В это время ветер дунул,
И я забыл, о чем я думал.
Так я и не знаю, откуда на улице взялся тигр17.

Под дуновением ветра разлетается все, что связано со значением, нам остается лишь с удовольствием выстукивать «думал-думал» (что относится к области «ума») до тех пор, пока это слово не потеряет своего первого значения: прочитав стихотворение так, как Крученых читает Пушкина, мы услышим скорее всего «малду-малду» (что относится к области «зауми»). Слова «я и не знаю» подчеркивают неспособность разума дать ответы на поставленные вопросы, в то время как «малду-малду», обращаясь к тому, что находится вне этого разума (удовольствие, эмоция), достигает определенного смыслового уровня.

Примечания

1. Начиная с 1928 г. Хармс публикуется в двух детских журналах, выходящих под редакцией С. Маршака, Н. Олейникова и Е. Шварца: «Еж» (1928—1935) и «Чиж» (1930—1941). Мы даем основные публикации, сделанные Хармсом в этих двух журналах, в нашей статье: Daniil Harms. Bibliographie // Cahiers du monde russe et soviétique. Vol. 26. 1985. P. 499—501, a также в оригинальном издании настоящей книги (р. 483—589) // Можно сделать вывод, что писатель довольно мало написал для юного поколения. Если же прибавить к этому небольшое число книг, опубликованных при жизни (считая двенадцать, написанных им в соавторстве, и переводов), то можно отдать себе отчет в том, что общепринятое представление о Хармсе как игривом забавнике и друге детей получило слишком широкое распространение в советской критике после того, как он был вновь открыт в 1962 г. (см.: Хармс Д. Игра. М.: Детский мир, 1962 — сборник, состоящий из 10 текстов Хармса, иллюстрированных М. Митуричем, и подготовленный Л. Чуковской, хотя ее имя не было упомянуто. Об этом говорит сама Л. Чуковская, см.: Записки об Анне Ахматовой. Paris: YMCA Press, 1976. Т. 1. P. 95; то же: М., Книга, 1989. С. 256). Понятно, как талантлива эта поэзия, служившая Хармсу лишь средством пропитания, чтобы после стольких лет молчания остаться у всех в памяти.

2. О работе Хармса в Детгизе и о журналах «Чиж» и «Еж» см.: Чуковская Л. Маршак — редактор // В лаборатории редактора. М.: Искусство, 1960; 1963; 1973. С. 219—234; а также: Детская литература. М.: Детгиз, 1962. Вып. 1; Гернет Н. О Хармсе: (Заметки к вечеру памяти Д.И. Хармса. Москва, 1976 год) // Нева. 1988. № 2. С. 202—204 (публ. Г. Левашова); Глоцер В. «Еж» // Краткая литературная энциклопедия. М.: Советская энциклопедия, 1964. Т. 2. С. 879; Халатов Н. Из прошлого детской литературы. «Еж» и «Чиж». М.: Детгиз, 1962. С. 128—159; Ильина И. Из: истории детских журналов 20-х — 30-х годов // Вопросы детской литературы. М., 1957. С. 24—61 (интересно хотя бы потому, что эти журналы упомянуты: ведь это 1957 год!); Паперная Э. «Чиж» // Краткая литературная энциклопедия. М.: Советская энциклопедия, 1975. Т. 8. С. 518; Радаков А. О журнале «Чиж» // Детская литература. 1940. № 9; Рахтанов Я. «Чиж» и «Еж» // Детская литература. 1962. № 2. С. 36—43; Витман А., Оськина Л. Хармс // Советские детские писатели: Библиографический словарь. 1917—1957. М.: Детгиз, 1961. С. 385. См. также воспоминания С. Маршака: Дом, увенчанный глобусом // Новый мир. 1968. № 9. С. 157—181 (в частности, о Хармсе — с. 177). Об ухудшении отношений с Детгизом см. примеч. 315 к главе 3, а также опубликованные нами отрывки из дневника писателя тридцатых годов: «Да, я поэт, забытый небом...» // Русская мысль. 1988. 24 июня. № 3730. Литературное приложение. № 6. С. XI—XII. Прибавим, наконец, что дети, так же как и старики, весьма отрицательно воспринимаются поэтом (по этому поводу см. примеч. 256 к главе 3).

3. «А еще числительные заменяют иной раз в стихах ту "заумь", которая составляет существенный элемент детских стихов, песен и т. д.» (Маршак С. Письмо М. Петровскому (№ 369) // Собр. соч. М.: Художественная литература, 1972. Т. 8. С. 454). Еще за некоторое время до своей смерти, в письме 1963 г., Маршак пишет, сожалея о Хармсе: «Человек с абсолютным вкусом и слухом и с какой-то — может быть, подсознательной — классической основой» (Письмо А. Македонову (№ 400). Там же. С. 509). В другом письме (№ 426. Там же. С. 530—532), подписанном также К. Чуковским и С. Михайловым и адресованном редакции «Крокодила» (1963. 10 марта. № 7. С. 11), Маршак берет под свою защиту Хармса вследствие негативной рецензии на его сборник «Игра», написанной Б. Юдиным: «Трюх-трюх» // Крокодил. 1963. 10 февраля. № 4. С. 9. См. также ответ на эту рецензию: Лифшиц В. Рецензент не прав // Литературная газета. 1963. 16 февраля. С. 3. Приведем фразу Маршака относительно обэриутов: «<...> мне казалось, эти люди могут нести причуду в детскую поэзию, ту причуду в считалках, в повторах и припевах, которой так богат детский фольклор во всем мире» (цит. по: Чуковская Л. В лаборатории редактора. С. 268). Отметим еще, что в своих воспоминаниях Маршак несколько покровительственно объясняет, что именно работа в Детгизе (и, конечно, во главе с ним самим) наделила обэриутов дисциплиной, которой им так не хватало: «<...> они шли беззаконно, произвольно, без дисциплины» (см.: Маршак С. Дом, увенчанный глобусом. С. 177).

4. Ниже мы будем упоминать: Чуковский К. От двух до пяти. М.: Советская Россия, 1958. Эта книга, основательно переделанная, была издана первый раз в 1928 г. под названием «Маленькие дети». «От двух до пяти» — название третьего издания, вышедшего в 1933 г. Хармс знал Чуковского: 13 августа 1930 г. он записал свои стихотворения «Вы знаете, что У <...>» (для детей) и «Бог проснулся, отпер глаз <...>» в книге автографов, которую писатель завел с 1914 г. на своей даче в Куоккале (см.: Чукоккала: Рукописный альманах Корнея Чуковского. М.: Искусство, 1979. С. 386—392). К этим двум стихотворениям, которые он сочинял не без труда, Хармс прибавляет комментарий: «Совершенно не знаю, что сюда написать. Это самое трудное дело. Чукоккала меня укокала». Чуковский, кроме того, автор последней статьи о Хармсе перед его арестом; см.: Чуковский К. Заметки читателя // Литературная газета. 1940. 17 ноября. № 57. В этой статье он критикует стихотворение «Веселый старичок», появившееся в шестом номере «Чижа» того же года, говоря, что игра — это хорошо, но эти «Бу-бу-бу/бе-бе-бе» игрового старичка являются «анти-художественным сумбуром», не имеющим ничего общего с юмором.

5. По этому поводу отметим, что Крученых не относился безразлично к творческим способностям детей: он опубликовал книгу вместе с одиннадцатилетней девочкой (см.: Крученых А., Зина В. Поросята. Пг., 1913; 1914 (переизд.: Избранное. С. 93—110)). Кроме того, он собрал тексты детей разного возраста: Собственные рассказы детей. М.: 41°, 1923. Следующее стихотворение двухлетнего ребенка некоторым образом напоминает его собственные стихи:

Ноча черная поди.
Юна поди сюда,
Часы динь-динь,
Тоя бай-бай...
День поди поя тавать.

(Там же. С. 1). Крученых дает следующие расшифровки: «юна» = «луна»; «поя» = «пора»; «тавать» = вставать».

6. Чуковский К. От двух до пяти. С. 61.

7. Хармс Д. Лапа // Собр. произв. Т. 2. С. 87—108. Мы вернемся к ней в следующей части этой главы.

8. Таким образом, можно было бы охарактеризовать понятие «реальное искусство»: «В детском фольклоре несокрушимая страсть к разрыванию связей между предметами и их постоянными признаками. <...> стремление ребенка создать себе такой "перевернутый мир", чтобы тем вернее утвердиться в законах, управляющих миром реальным. <...> Эти нелепицы усиливают в ребенке ощущение реальности» (Чуковский К. От двух до пяти. С. 231 и 245; § 4, под красноречивым заглавием «Лепые нелепицы»).

9. Бармин А. Веселая книжка // Детская литература: Критический сборник/Под редакцией А. Луначарского. М.; Л.: Госиздат, 1931. С. 58—78. Во вступлении к этой книге Луначарский высказывается по отношению к детской литературе в СССР: «Побед у нас здесь очень мало. Тут приходится считаться с тем же Маршаком, с Хармсом, т. е. буквально: один-два и обчелся» (там же. С. 8). Дебаты, развернувшиеся вокруг задач, преследуемых детской литературой, были очень оживленными, и Хармс был атакован с первых же строчек, написанных для молодого поколения. Так, например, желчный критик Д. Кальм клеймит «Во-первых, во-вторых» (М.; Л.: ГИЗ, 1929; илл. В. Татлин): «В Гизе выходят собрания сочинений К. Чуковского и С. Маршака. Гиз культивирует "бессмысличку". Гиз выпускает непонятные, нелепые, чудовищные вещи, вроде "Во-первых" Д. Хармса, которые ни по формальным признакам, ни тем более по своему содержанию ни в какой мере неприемлемы» (Кальм Д. Против халтуры в детской литературе // Литературная газета. 1929. 16 декабря. № 35. С. 2. Ответ детского отдела ЛО ВССП: там же. 1929. 30 декабря. № 37. С. 2). Отметим также, что до 1939 г. Хармс будет находить защитников, как об этом свидетельствует статья В. Тренина, в которой автор сожалеет, что тексты писателя печатаются не регулярно, в угоду мнению издателей, находящих, что дети не нуждаются в юморе (см.: Тренин В. О «смешной поэзии» // Детская литература. 1939. № 9. С. 20—25; о Хармсе — с. 23—24, предыдущие страницы посвящены 10. Владимирову, который также принимал участие в вечере ОБЭРИУ).

10. «Стихи и проза Даниила Хармса напоминают нечто вроде калейдоскопа, на донышке которого вместо цветных камушков и стеклышек насыпаны слова. Повернешь трубочку — сложится пестрая пирамида. Еще один легкий толчок, пирамида рассыплется и появится новый разноцветный узор.

На подобной игре, при которой слова или образы, неоднократно представляясь, включаются в разнообразные комбинации, построено большинство произведений Хармса <...>. Но принцип калейдоскопичности не был у него бессодержателен» (Александров А. Игра и творчество // Нева. 1968. № 9. С. 197—198). Статья посвящена сборнику Хармса «Что это было» (М.: Малыш, 1967; подготовка к изданию и послесловие Н. Халатова). Речь идет о втором сборнике (и самом важном: 26 текстов) после реабилитации писателя.

11. В поэзии для взрослых можно найти только стихотворения-молитвы последнего периода, выходящие за рамки этого принципа.

12. Частота хореических стихов у Хармса и в самом деле отвечает требованиям поэзии для детей, о чем Чуковский говорит в последней главе своей книги («Разговор с начинающими»). Из тринадцати «заповедей», которые он дает детским поэтам в этой главе, лишь немногое не соблюдалось Хармсом. Отметим между прочим: смежные рифмы; музыкальность и «произносимость»; каждая линия образует законченное единство; «образность»; хореи, игровой принцип. Относительно последнего пункта Чуковский говорит о Хармсе, что он достиг «в своем кратковременном творчестве значительных литературных эффектов» (Чуковский К. От двух до пяти. С. 351).

13. Хармс Д. Миллион. М.: Молодая гвардия, 1931 (илл. — В. Конаневич).

14. Бегак Б. Социальная тема в поэзии для детей // Детская литература. 1936. № 19. С. 45 (статья: с. 44—50). Этому утверждению можно было бы противопоставить рассуждение Л. Лосева по поводу эзопова языка в том же стихотворении для детей: в своем тезисе он отмечает, как в «Миллионе» происходит «десемантизация» посредством ритма, рифмы и лексики; см.: Лосев Л. «Эзопов язык» в русской литературе (современный период). The University of Michigan, 1981. P. 206—210; на англ. яз.: On the Beneficence of Censorship. Aesopian Language in Modern Russian Literature. München: Otto Sagner Verlag in Kommission, 1984. P. 207—210.

15. Хармс Д. Иван Иваныч Самовар // Еж. 1928. № 1. С. 28—29 (илл. — В. Ермолаева); переизд.: Иван Иваныч Самовар. Детгиз, 1929; Что это было? С. 18—19.

16. Там же.

17. «Я долго думал...» // Чиж. 1936. № 5. С. 23 (подписано: Карл Иванович Шустерлинг; илл. — Н. Радлов). Впоследствии — под заглавием «Тигр на улице».

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
 
 
Яндекс.Метрика О проекте Об авторах Контакты Правовая информация Ресурсы
© 2017 Даниил Хармс.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.